Главная / Дневники / Станислав Борзых
25.02.2020 14:55
Дневник ctech
Обо мне
Мои друзья пишут
Избранное
Календарь
11.11.2013 12:13
Глобализация как смена парадигм
Глобализация как смена парадигм


Нельзя сказать, вслед за И.М. Губерманом, что людям, живущим сегодня, совершенно неинтересно то, что происходит у них на глазах. Верно как раз противоположное. Огромное количество публикаций, выступлений, дискуссий, программ, передач и прочих форм презентации материала доказывает то, что наши современники активно вовлечены в рассуждение на тему собственного места в истории. И, тем не менее, некоторые вещи остаются скрыты от глаз как научного сообщества, так и более широкой аудитории. И здесь известный поэт куда более проницателен, чем большинство из нас.
Вообще говоря, называть что-либо эпохой – это, по крайней мере отчасти, слишком смелое мероприятие. Всегда существует опасность промаха, даже более серьёзно – фатальной ошибки, когда совершенно прозаичные материи выдаются за что-то возвышенное, ломающее всякие стереотипы. И обычный чих напрасно считается предвестником угрожающей жизни болезни. Тем не менее, как нам представляется, сегодня мы не просто вправе, но и должны говорить не о «всего лишь» исторически важном моменте, а шире – именно о смене парадигм. Впрочем, позвольте вначале прояснить некоторые, критические, моменты.
Первое. Вряд ли кто-то сегодня станет спорить о том, что процессы глобализации приняли, по всей видимости, необратимый характер или хотя бы осязаемы. Мир стремительно объединяется, и взаимозависимость различных его частей только растёт, причём, скорее всего, не в арифметической, но в геометрической прогрессии. Тот факт, что люди нынче живут в едином для всех пространстве, следовательно, мало кого должен удивлять.
Второе. Как представляется, мир сегодня переживает невиданный по своим масштабам кризис, касающийся буквально всех сфер его жизни – от ценностей до структурных особенностей его функционирования. Конечно, нам могут возразить в том смысле, что наблюдается как раз обратное, и первое наше замечание является тому ярким свидетельством. Собственно говоря, здесь и обнаруживается некоторая слепота. Не замечать постоянных волнений, огромного количества странного поведения и просто безумств, по меньшей мере, недальновидно. Мы надеемся убедить нашего читателя, что слом имеет место, причём такой, аналогов которому в прошлом никогда не было.
Третье. Вопреки установившейся традиции мы не будем говорить о глобализации как о явлении холистичном, объемлющем все области существования человека и общества. В данной работе мы сосредоточим своё внимание исключительно на одном её аспекте, а именно – на гносеологическом модусе её функционирования. Впрочем, как станет ясно ниже, данная сторона её деятельности представляет собой тот базис, на котором строятся все прочие её характеристики.
Четвёртое. Рассуждать на такие темы, как смена парадигм, всегда проблематично. Главная загвоздка состоит в том, что принятие решения о публикации данного текста является прерогативой тех, кто живёт в мире старых представлений о мире, а, значит, нарочно или неосознанно препятствует его выходу в свет. Кроме того, более широкая аудитория, равно как и все остальные, невольно соглашается с китайским проклятием, желающим противнику жить в эпоху перемен. Status quo – это вещь слишком удобная, чтобы от неё просто так отказываться.
Пятое. В российской научной среде бытует мнение или, лучше сказать, представление о некотором правильном способе изложения мыслей, о каком-то специальном стиле. Мы не знаем, есть ли что-то похожее за границей, однако в нашей стране нечто подобное имеет место совершенно определённо. Грех публицистичности – наверное, один из тех смертельных, что может отравить жизнь любому учёному. В этой связи нам хочется сказать только одно. Если мы собираемся говорить о смене парадигм, то есть огромный резон в том, чтобы и повествовать о ней не так, как это принято.
И последнее, но не по значимости. Весьма сомнительно, чтобы мы сумели изложить новую парадигму так, как она того заслуживает и более – как она являет себя на самом деле, а не как мы её себе представляем. Люди, живущие на стыке эпох, неизбежно содержат в себе черты и прошлого, и настоящего. Как следствие – некоторая доля несогласованности в суждениях и мнениях. Впрочем, мы полагаем, что данное обстоятельство в реальности является определённого рода преимуществом, а не дискредитирующим элементом в нижеследующих размышлениях. Как бы оно ни было, важно понимать, что описать пока ещё только нарождающееся проблематично как само по себе, так и в приложении к другим, сопредельным задачам. Поэтому наши результаты окажутся обязательно неполными и неточными.
Теперь, имея всё перечисленное выше в виду, мы можем приступить к нашему изложению сегодняшнего положения дел. И следуя пятому замечанию, мы хотели бы привести один пример, который, на наш взгляд, подтверждает то, что нынче мы наблюдаем именно смену парадигм, а не что-либо иное.
Сегодня ни для кого не является секретом то, что при Интернет-поиске, как правило, первые результаты отсылают нас к сетевой энциклопедии Википедии. Этот проект возник сравнительно недавно, но уже стал чуть ли не доминирующим источником информации для огромного количества пользователей Веба. Действительно, имеющиеся там данные не просто поражают воображение, но и выступают в роли хорошего, а в некоторых случаях и превосходного помощника. Разумеется, она содержит далеко не всё, что может заинтересовать рядового человека и, тем более, специалиста, но, как известно, она постоянно пополняется новыми материалами, а также перманентно редактируется, что делает её ещё более полезной.
Кроме того, большинство людей, ею пользующихся, осведомлены о том, что написание статей в эту энциклопедию представляет собой открытый для абсолютно любого человека процесс. Т.е. каждый, вне зависимости от своей профессиональной квалификации, имеет полное право не только добавлять туда материалы, но и корректировать уже имеющиеся. Всё это, как может показаться на первый взгляд, должно было бы убить данное начинание на корню, потому что понятно, что профаны не обладают достаточным количеством знаний для того, чтобы проект успешно, но, самое главное, правильно функционировал. В конце концов, кому нужно справочное пособие, которое написано кем попало?
Реальность, однако, показала ошибочность подобной позиции. Фактически создатели Википедии – как её непосредственные руководители, так и те, кто наполняет её статьями – оказались не просто правы, но и некоторым непостижимым, волшебным образом изменили наше представление о том, какими должны быть энциклопедии в принципе. Преобладавший с восемнадцатого века взгляд на такие пособия как удел исключительно профессионалов сегодня заменяется другим подходом, реабилитирующим профанов в степени, до сих пор вряд ли даже казавшейся осуществимой в принципе.
Конечно, нам могут возразить в том смысле, что научное сообщество и сегодня продолжает относиться к Википедии, как к чему-то такому, что ещё не доказало свою эффективность и больше – своё право быть адекватным источником информации. Подобная надменность вообще свойственна всем устоявшимся и закрепившимся в общественном сознании социальным институтам. Но в том-то и дело, что данный проект существует и без одобрения учёных мужей. Причём составляет им серьёзную конкуренцию.
Однако такое положение вещей переворачивает существующие и пока ещё работающие паттерны познания с ног на голову. Ведь если мы теперь можем обращаться за помощью к тем, кого никто не уполномочивал правом быть специалистом в том или ином деле, то порядок, на котором до сих пор базировалась эпистемология мира, рушится на наших глазах. И вместо него возникает нечто совершенно новое, явно противоречащее тому, что было прежде.
В действительности данный процесс касается не только и даже не столько тех же справочных материалов, но и широкого круга других вопросов и тем. Люди спокойно и уверенно консультируются с теми, кого они не могут видеть и кого вряд ли когда-нибудь встретят, что называется вживую, и это не представляется чем-то диким. Напротив, подобное положение вещей становится нормой. А обращение за помощью к специалистам начинает рассматриваться как нечто странное. Разумеется, это не относится, например, к врачам или, скажем, строителям, но даже в данных сферах наблюдаются определённые подвижки.
Мы не хотим этим сказать, что профессионалы как таковые растворяются в огромной массе профанов. Наоборот, в консультирующей публике преобладают именно специалисты или, по крайней мере, те, кто действительно обладает полезной и нужной информацией. Но в том-то и дело – интересующаяся сторона не знает, кто скрывается за тем или иным никнеймом, и, тем более, не имеет никаких возможностей выяснить правду. Тем не менее, это не отменяет уже сложившейся и, надо отметить, высокой степени доверия к тому, что находится на просторах Интернета, за рядом уже набивших оскомину исключений.
В последнее время, как, впрочем, всегда в ситуациях перехода, участились сетования на то, что современная молодёжь совершенно чужда былым ценностям. Она, мол, и не читает, мало чем интересуется, и вообще желает только развлекаться и бездельничать. Надо отметить, что многие из этих упрёков в реальности не лишены оснований. Действительно, сегодняшние подростки и их более старшие товарищи не любят книг, плохо осведомлены о простейших научных фактах и да, они любят весело и беззаботно проводить время. В конце концов, кто откажет себе в таком удовольствии?
Но за всем этим фасадом кроется куда более серьёзная истина. Эти люди на самом деле совершенно другие. Совсем недавно бабушка автора данных строк поинтересовалась, почему у него на телефоне нет кнопок. В её сознании последние просто обязаны быть, иначе, как набирать номер абонента, которому желаешь позвонить? Понятно, что они не исчезли полностью – они всего лишь стали виртуальными, но это не отменяет того факта, что сегодня мы наблюдаем не просто расхождение между поколениями, но самую настоящую бездну, как это хорошо говорится в английском, но не переводимо на русский – немостовозводимую.
Большинство людей плохо, если вообще представляют себе масштабы этого раскола. Бытует – сразу отметим убогое – мнение о том, что и в прошлом отцы и дети плохо ладили друг с другом, и что подобное положение вещей временное: подурачатся и угомонятся. Но это в корне ошибочное представление, по крайней мере, для сегодняшнего дня. Потому что никаких эксцессов или диких плясок попросту нет – современная молодёжь не испытывает этот мир на прочность, но деятельно перестраивает его на новый лад.
Если включить телевизор и посмотреть на новости или же поинтересоваться происходящим сегодня в Интернете может сложиться впечатление, будто все разом сошли с ума. Революции, забастовки, убийства, пробки, ограбления, чистой воды безумства и многое другое случается с завидным постоянством, но, самое главное, мало кого удивляет. Обычная реакция на эту вакханалию иррациональности – это усталое пожимание плечами с непременным переключением канала или переходом на другой сайт.
Многие до сих пор спорят об источниках этого сумасшествия. Доминирующих версий две. Первая – всего этого стали просто больше показывать, и потому складывается неверное представление о том, что мир и вправду неизлечимо болен, хотя в реальности это, разумеется, не так. Вторая – люди действительно тронулись умом, но никто не знает, почему это произошло «как будто» на пустом месте. Оба варианта на самом деле содержат в себе, как это обычно и бывает, определённую долю истины. Но, как должно уже было стать ясно, мы придерживаемся второго взгляда. И вот почему.
Обычно забывают о том, что сегодня на Земле проживает невиданное никогда прежде количество людей. Семимиллиардная отметка, пройденная совсем недавно, сама по себе многое значит. Однако в совокупности с тем, что рост, пусть и замедляющийся, тем не менее, продолжается, данная цифра говорит о том, что прежние способы и механизмы взаимодействия между индивидами попросту перестали или же пока ещё только перестают работать. Положение к тому же усугубляется новыми технологиями, которые меняют наш подход к действительности настолько, что старые оценки и категории сегодня представляют собой в лучшем случае пустой багаж, в худшем – настоящее препятствие для дальнейшего нормального функционирования современного глобального сообщества, по крайней мере, в соответствии со старыми лекалами.
Нынешняя молодёжь действительно мало читает в привычном понимании данного слова. С другой стороны, она гораздо чаще по сравнению со старшими поколениями обращается к электронным ресурсам, доступным, между прочим, всякому, кто имеет на самом деле не столь огромный достаток. Разумеется, люди не стали богаче, наоборот, наблюдается некоторое обнищание человечества, но современные блага сами по себе стали более демократичны и, как следствие, к ним могут обращаться куда более широкие слои населения. И масштаб, и распространённость всего этого является беспрецедентным во всей истории. Однако давайте вернёмся к количеству индивидов на планете.
Должно быть понятно, что взаимодействие такого огромного массива человеческих тел необходимо некоторым образом регулировать. И это худо-бедно осуществляется прямо сейчас. Проблема, впрочем, состоит в том, что для подобной организации нужны совершенно новые технологии управления, а не те, к которым сегодня обращаются менеджеры самых разных сортов, кто, кстати, рекрутирован выполнять иные задачи. В итоге мы имеем то, что просто обязано было случиться – неразбериха и хаос, трудно поддающиеся хотя бы какой-нибудь корректировке, не говоря уже об установлении настоящего порядка.
Несмотря на знание того, что мир сегодня глобален – мы же в курсе, что какой-то там пенсионер в Германии любит уточек – современные лидеры продолжают действовать так, будто ничего подобного нет, а планета состоит из абсолютно самодостаточных образований, а именно государств, чьё появление представляет собой заслугу совершенно другой эпохи, имеющей лишь косвенное отношение к тому, что мы наблюдаем вокруг себя прямо сейчас.
В этой ситуации люди склонны поступать на свой страх и риск, что опять же неминуемо ведёт к дезинтеграции существовавшего прежде порядка и превращению всего мирового пространства в гигантскую лабораторию, где проводятся никем не контролируемые эксперименты по построению новой системы. Подобное происходит не осознанно – весьма проблематично полагать, будто у каждого человека есть адекватное представление о том, что представляет собой социальное пространство, его окружающее. Наоборот, все мы действуем буквально на ощупь, но именно из этого смешения воль, желаний, мечтаний, потребностей и их воплощения в жизнь, в конце концов, и возникает то, что всем нам и требуется – новое общество.
В этой связи уже не кажутся столь дикими и пугающими случаи с японцем, отрезавшем себе гениталии и продавшем их тем, кто хотел их попробовать. Или огромные очереди за очередным продуктом от компании Эппл, где люди занимают место за несколько дней вперёд до открытия магазина. Или слепая уверенность террористов-мусульман – особенно учитывая прогресс последних десятилетий – в том, что после подрыва себя вместе с неверными они обретут на небе восемьдесят девственниц. И это лишь малая толика того, что происходит каждый день.
В будущем мы будем наблюдать всё более странные и неподдающиеся – в рамках прежней системы ценностей – никакому объяснению поступки и дела такого огромного количества населения. И совершенно неважно, имеется ли убыль или увеличение числа граждан в какой-то конкретной стране, существенно то, сколько нас всего, а не на отдельных сегментах земной поверхности. Однако значит ли это, что мы действительно переживаем смену парадигм? И можем ли мы с уверенностью говорить о то
Написать комментарий
26.11.2009 16:29
Человечество на распутье: образы будущего
Человечество на распутье: образы будущего

Что ждёт нас впереди? Какими мы станем в будущем? Что с нами будет? Эти вопросы неизменно задаёт себе человек. Но почему? Оттого ли, что знает, что у него есть завтра, оттого ли, что способен подняться над суетой сегодняшнего дня, оттого ли, что хочет, чтобы грядущее отличалось от настоящего?
В силу физиологических причин свинья не может увидеть небо. Но так ли это? Воображение сразу рисует неудобные для этого животного позы, в которых оно осуществит то, чего ему не позволяет его организм. Мы можем долго эксплуатировать свою буйную фантазию, однако при этом способны упустить из виду тот факт, что для свиньи неба не существует не потому, что его не видно, но потому, что оно не идентифицируемо, не различимо со всем тем, что находится над её головой. Лишь человек обладает возможностью отличать небо от всего остального. Ведь неба-то нет. Есть фокусировка взгляда, остановка поисков меток, прекращение блуждания глаз. И ровно таким же образом нет и будущего. Оно не с нами – оно только просматривается за горизонтом, за той зыбкой чертой, до которой нам никогда не дойти. И оттого оно манит нас, притягивает всё наше естество к себе, заволакивает недоступностью.
Нам известно, что однажды мы дойдём до того пункта, на который смотрели прежде. Но в то же самое мгновение он перестанет быть будущим и перейдёт в разряд настоящего. И мы вновь обратим свой взор за пределы своих нынешних способностей и опять станем думать о грядущем.
Во все века и эпохи люди, кто с тоской, кто с надеждой, обращали внимание на будущее. В европейской культуре, к которой большей частью относится и культура России, глядели вдаль со смешанными чувствами. С одной стороны, там обещал состояться Страшный суд, с другой стороны, после него, по крайней мере, праведникам и раскаявшимся грешниками предлагалась вечная жизнь, без боли и страха. Это вселяло надежду и делало время предсказуемым, хотя бы в том, что будущее состоится, и в том, что прошлого не вернуть. В буддизме и индуизме мир воспринимался как бесконечное повторение, а, следовательно, будущее было уже дано, стоило лишь обернуться назад. А насколько положительным или отрицательным оно должно было стать зависело от точки зрения и от собственных действий. В конфуцианстве и даосизме пытались вернуть Золотой век, переливавшийся всеми мыслимыми достоинствами, и оттого пытались вернуться назад, припасть жадными и ссохшимися губами к целительному источнику блаженства, который не мог появиться в реальности. Концепций времени, от которых, в конечном счёте, и зависит восприятие будущего, существует огромное множество. Но для нас важно нечто иное. А именно – отчего сегодня, в нашем мире, настолько остро встала проблема будущего?
Однако прежде чем мы заведём разговор о будущем, необходимо начать с настоящего. Каково оно? Всем понятно, что всякое действие рождается из другого. Так и настоящее есть родитель будущего. И по многим чертам, присущим нынешнему дню, мы способны судить о дне предстоящем. Большинство исследователей склонны полагать, что в современном мире действуют разнонаправленные процессы, которые можно обозначить единым словом – глобализация. В целом считается, что она представляет собой движение в сторону единого, т.е. глобального мира. Следовательно, единства пока не существует, а то время, когда оно будет достигнуто, и станет именоваться будущим. Впрочем, такие простые экстраполяции вряд ли помогут понять, чего нам ждать. Действительно, что значит целостность, нерасторжимость черт и свойств? Разве мы, люди, живём на разных планетах? Разве мы все нечеловеки? Разве не связаны мы друг с другом одним домом, одними ценностями и одним взглядом на мир и на себя в нём?
Разумеется, это тривиальные вопросы. Не беря в расчёт обособившихся от всего остального мира племён, которых становится всё меньше и меньше, мы имеем полное право утверждать то, что разные люди знают о существовании других представителей человечества. И как-то живут с этим осознанием, а потому свыклись с тем, что они не одиноки. Отсюда полярные точки зрения на чужаков, но и понимание того факта, что они похожи на нас. Таким образом, мы все пребываем в неких единых пространстве, времени и условиях, что с очевидностью говорит о том, что мир, по сути своей, наличествует в единственном числе. И даже если бы люди начали переселяться на иные планеты, это вряд ли бы серьёзно изменило наш способ и угол зрения на всех прочих.
Конечно, нам сразу возразят. Мол, обстоятельства, под которыми подразумевается климат, география, история, фенотипические черты, да мало ли что ещё, у всех различны, а потому нельзя сводить всех воедино. Таким критикам, скорее всего, кажется, что однажды мы все проснёмся одинаковыми, как внешне, так и внутренне, и будем отличаться друг от друга в лучшем случае полом, а то и вовсе станем представлять собой набор гермафродитов или того хуже: клонов – неразличимых человеческих единиц. Но в том-то всё и дело, что люди едины оттого, что непохожи. Если, скажем, я в кого-то влюблюсь, то это буду не я сам, а кто-то иной, точнее, иная. Себя я и так люблю, от себя мне, всё равно, никуда не деться.
Присмотримся к данной проблеме внимательнее. Для чего необходимо разнообразие? Во-первых, оно нужно, чтобы общаться друг с другом. В большинстве люди не практикуют беседы с самими собой, и даже если и совершают нечто подобное, то выставляют своего собеседника чем-то отличным от себя самого. В любом разговоре самым существенным является элемент новизны. А себя мы знаем так хорошо, что вряд ли станем заговаривать с собой. Подобный жест обессмысливается изначально. К тому же всегда проще будет провести внутренний диалог, не нарушая тишины окружающего мира.
Во-вторых, оно необходимо для того, чтобы отличать себя от всех остальных. Представьте, что вы выходите на улицу, где сплошь и рядом встречаете свои зеркальные отражения. Зачем, спрашивается, вообще тогда появляться на глаза чужим, если ничего особенного, опять же нового вы не увидите, кроме самого себя, совершающего подобные вашим действия? Вообразите, что объявляют о победе на выборах президента в таком обществе. Броситесь ли вы к экрану, чтобы посмотреть, кто это такой? Нет, конечно. Потому что он – точная ваша копия, потому что он получил сто процентов голосов, потому что его программа – это ваша программа. Такой социум был бы самым унылым из всех возможных. А единственное, что человек переносит с гигантским трудом – это скука. При однообразии она обеспечена на все времена.
В-третьих, для непредсказуемости. Казалось бы, людям свойственно желание постоянства. Точный прогноз – это отсутствие нежелательных последствий. Если объявили о том, что дождя не будет, вы не берёте с собой зонт. И если он вдруг случается, вы промокаете. Но, вот, закавыка. Если знать будущее, оно перестанет к себе притягивать. Потому что, по сути, станет известным вам настоящим, только расположенным дальше. Зачем бежать по пустыне, выискивая новые ландшафты – она везде пустыня? К чему стремиться, если результат известен заранее? Разумеется, человек знает, что он умрёт – когда-то – но это знание не включает в себя всего того, что произойдёт с ним с момента рождения до самой гибели. Это позволяет банальности предстоящего стать сюрпризом, интригой неизвестного. Значит ли это, что настоящее скучно? Нет и ещё раз нет. Оно само стало понятным только сейчас и к тому же постоянно уводит нас за горизонт, далёкий и непредсказуемый.
Обобщая вышеизложенное, мы должны признать, что для человека важен именно элемент новизны, непрогнозируемости, непредставляемости. Потому что может быть хуже, но может и лучше, а может и вовсе остаться таким, каким и было. И это последнее – самое плохое, что вообще способно произойти.
Вторую сторону глобализации можно обозначить как взаимность. Недаром говорят о взаимодополняемости, о взаимовлиянии, о взаимодействии, о взаимопроникновении. Что бы ни случалось на поверхностном уровне, внутри мы увидим именно взаимность. Как её понять?
Наилучшей иллюстрацией может послужить взаимность в любви. Для её реализации требуется соблюдение трёх условий. Первое. Количество субъектов любви просто обязано превышать две единицы. Если, скажем, я люблю самого себя, то налицо присутствие самолюбия, но не взаимности. Опять же, допустим, в семье, где наблюдается гармония и порядок, все друг друга любят, хотя численный её состав превышает необходимый минимум. Второе. Каждый участник действа любит не кого-то на стороне, но своего визави. Если Маша любит Мишу, а Миша – Дашу, то взаимности не получается, хотя любовь очевидна. Важно также, чтобы любовь не вращалась по кругу, в итоге приходя в изначальный пункт отправления, но сразу же направлялась к первоисточнику. И третье. Рассматриваемые личности именно любят, а не, предположим, импонируют друг другу, сопереживают или сочувствуют. Качество имеющегося чувства дотягивает до любви – и никак иначе. Таким образом, взаимность содержит в себе два имплицитных свойства – различие и схожесть.
Применяя эти условия и качества в отношении глобализации, мы получаем истинную картину того, что должно произойти в будущем. Изучим их по порядку. Имеется ли сегодня первое условие? Разумеется. Как количество людей, так и количество культур и обществ на нынешний момент не просто превышает, но неоспоримо превосходит требуемое число. Впрочем, есть тут и небольшая загвоздка. Процессы, которые повсюду именуют глобализацией, скорее, напоминают универсализацию и унификацию. Люди кушают, смотрят, носят, посещают, даже думают одно и то же. И связано это, прежде всего, с тем, каким Запад хочет видеть весь остальной мир. Победив сначала в колониях, а затем в холодной войне, он не оставил другим выбора и теперь не требует, но безальтернативно предлагает свой стиль жизни, хоть и подаёт это под соусом мультикультурализма и уважения к мнению других. В широкой перспективе подобные шаги ведут исключительно в гомогенный мир, раскрашенный западной палитрой. Всё это, в конечном счёте, будет означать только одно – отсутствие Другого и бесконечное присутствие Такого же, как я сам, т.е. сообщество клонов, но уже мировое, а не местечковое.
Второе условие тоже соблюдается, но в несколько модифицированном виде. При наличии такого колоссального количества пока непохожих друг на друга людей, мы всё ещё продолжаем делить незнакомцев и знакомых на чужаков и своих. Мы выборочны в своих отношениях, что негативно сказывается на общем ходе глобализации. Нельзя добиться взаимности от остальных, если эти остальные градуируются по принципу симпатии и антипатии, классифицируются как враги и друзья.
Третье условие снова демонстрирует наличие потенциала, но не реализовавшуюся возможность. Любви в мире по-настоящему много, зачастую она даже переливается через край, захлёстывая всех на своём пути. Но проблема состоит в том, что она, во-первых, выборочна, как мы уже указали, а, во-вторых, бродит кругами, нередко вообще не возвращаясь к отправителю. Аналогичная ситуация и с прочими чувствами. Поэтому данное условие не соблюдается принципиально – то, что мы носим в своих сердцах, разительно отличает нас друг от друга.
Что касается различия и схожести, то они, разумеется, также присутствуют в современном мире. Однако, как и в случае с тремя условиями, понимают и истолковываются некорректно, в духе старого мира, мира прошлого. Различие осмысляется зачастую сугубо фенотипически, что бы ни говорили о единстве рас и народов сторонники глобализации и демократии. До сих пор сохраняются черты ксенофобии, национализма в худших его проявлениях и нередко фашизма. Люди акцентируют своё внимание, скорее, на отличительных характеристиках, чем на том, что их роднит друг с другом. С одной стороны, в этом нет ничего плохого – мы и вправду не являемся зеркальными отражениями других представителей человечества, мы проживаем в иных по сравнению с ними условиях, да и думаем не так, как они. С другой стороны, глобализация обозначает в таком случае нивелировку культур с тем, чтобы они стали подобны друг другу. Но это тупиковый путь. Он ведёт к выравниванию ландшафта вместо того, чтобы сделать горы, холмы, поля и леса равными в нашем восприятии. Никто не плох и не хорош, все различны.
Всё это наталкивает нас на один дополнительный критерий взаимности. Она предполагает равенство, а не доминирование или подчинение. Нельзя любить больше или меньше. Можно либо любить, либо нет. Если кто-либо влюблён, то это априори означает, что он считает предмет своей любви равным себе, достойным себе, а то и вовсе возвышает его над собой, воздвигает на пьедестал, сам становясь ниже.
Данное положение имеет отношение и к схожести. Несмотря на многочисленные старания либералов люди сегодня не чувствуют себя своими среди чужаков. Они стыдятся или, наоборот, гордятся своим происхождением, местом проживания, цветом кожи, достатком, социальным статусом, интеллектуальным потенциалом и т.д. Это разъединяет их, не оставляя места для взаимности. Вместо того чтобы апеллировать к чувству собственного достоинства и пытаться перенести его на Другого, сегодняшняя модель мира, напротив, игнорирует единство человечества, указывая лишь на материальные его признаки – общую среду обитания, общие проблемы и общие, довольно призрачные, задачи. Таким образом, мы можем заключить следующее. Глобализация в её нынешнем понимании не соответствует своему глубинному смыслу. Что это значит? Вначале мы рассмотрим, что она представляет собой на данное время, а затем перейдём к тому, что будет с нею завтра.
Как мы уже написали выше, будущее рождается уже сегодня. И многие черты нынешнего времени достанутся в наследство грядущему. Поэтому вопрос о том, чем является глобализация, сегодня не только правомерен, но и необходим для решения наших задач.
Итак. Какова глобализация? Представьте себе такую картину. На огромной площади идёт строительство дома. Вокруг снуют рабочие, над головами проносятся стрелы кранов, стоит невыносимый гул, разносятся команды, звучат сигналы к обеду и к окончанию смены. На земле, то тут, то там валяются кирпичи, стальные балки, черепица, металлические листы, брёвна и прочее. Казалось бы, обычная зарисовка любой более или менее крупной стройки. Но не совсем так. Уточним. С разных сторон используются разные приспособления – где-то экскаваторы, а где-то лопаты, в одном месте считают в сантиметрах, а в другом – в дюймах, над каким-то участком льёт ливень, а над соседним висит неподвижное жаркое солнце и т.п.
Человечество всегда стремилось к какой-либо цели. Ни один индивид не в силах переносить бессмысленность бытия. В одном обществе составить график работ довольно просто – необходимо согласовать воли более или менее одинаково воспитанных людей и приободрить их, внушив им надежду. Но, к сожалению, провернуть подобное со всеми представляется почти неразрешимой задачей. Что происходит сегодня? Нынче архитекторы, которые худо-бедно ладят друг с другом, решили пойти по механическому пути уравнения стандартов. Они полагают, что сначала нужно ввести общие правила и нормы, а уж потом данные преобразования позволят им составить и общий план.
Здесь очевидны несколько ошибок. Первая. Совсем не ясно, чьи стандарты принимать за основу, а чьи подчинить первым или вовсе нейтрализовать. Но с этой сложностью вроде бы современный истеблишмент справляется – единые единицы измерений, господствующий английский язык, англосаксонские правила ведения бизнеса, католический календарь и многое-многое другое. Вместе с тем неочевидно, что даже нормы удастся сделать едиными для всех. В конечном счёте, люди проживают в разных часовых поясах, а объединить их в один, как это осуществили в Китае, не получится хотя бы потому, что Земля вертится, и день с ночью не могут существовать в одно время. И ладно бы только это. Как, например, согласовать различные культуры? На это возражение у современной элиты имеется готовый ответ – по сути, он сводится к насильственной или добровольной вестернизации с некоторыми вкраплениями из гигантского наследия всех прочих культур.
Вторая ошибка. Бесспорно, что, пусть даже и принятые демократическим или каким-либо иным справедливым путём (а справедливость тоже везде, надо полагать, разная) стандарты могут оказаться абсолютно недействительными на инородной почве и наглухо забуксовать. Но и если, что совсем невероятно, но чем чёрт не шутит, удастся неизъяснимым пока способом учесть особенности всех и каждого в этих самых нормах, это тоже вызовет проблемы. Допустим, всем нравится синий цвет – что ж, красим всё в синий, но ведь обязательно найдётся человек, которому захочется красного, а его-то как раз и не будет.
И последняя ошибка. Строго обязательно учитывать особенности разных почв и климатических аномалий. Унифицировать что-то в данном отношении означает лишь уничтожить Землю как живую планету. Не всем пригодится гвоздь в кармане, а лишь некоторым.
Следовательно, универсализировать общее для всех землян пространство не получится, как и не удастся организовать единые стандарты и правила. Но поэксплуатируем нашу фантазию ещё чуть-чуть. Допустим каким-то невероятным, лучше сказать – волшебным образом они оказались составленными. Что дальше? А ничего. Из того, что повсюду в мире строят одинаковым образом, ещё не следует единый план. Да, окажутся возможными замена лопат на экскаваторы, дюймов – на сантиметры и даже разгон облаков и системы охлаждения воздуха. Что с того? Вопрос ведь состоит не в том, как строить, но что. А для этого надо определиться, какой котлован рыть, рассчитать нагрузку на почву, выяснить будущее количество этажей, понять, каким будет декор – всего и не перечислишь.
Все предыдущие размышления обрисовали то, что творится на наших глазах. Глобализация сегодня означает процесс унификации правил, что, как считается, приведёт и к одинаковому мышлению. Но подобное решение нынешней проблемы приведёт либо к отказу от строительства общего дома, и мы по-прежнему будем разделены улицами и кварталами, либо к полной неразберихе общего плана, и всё перевернётся с ног на голову, и всем достанется совершенно разное, но далеко не равное. По сути, происходит и то, и другое одновременно. Нам постоянно твердят о том, что у каждого теперь есть возможность изменить свою судьбу, приправляя подобные заверения счастливыми историями единичных успехов. Но скажите это бедняку в фавеле, и он плюнет вам в лицо, и, как ни странно, будет на все сто процентов прав. Потому что для него глобализация означает лишь смрад помоек и кишащие клопами коробки, которые он называет домом. А дальше в его жизни нищета, нищета и ещё раз нищета.
В капиталистическом мировоззрении есть такой пункт: конкуренция выгодна всем. На данном положении основана и глобализация, по крайней мере, в её нынешнем виде. Это означает, что люди могут получить лучшие товары и услуги по меньшей цене. К сожалению, это значит также и то, что неудачники выбрасываются за борт. Образуется всего лишь новая система ранжирования, в которой одни оказываются победителями, а все прочие, а их гораздо больше, - проигравшими. В современной структуре, которая ко всем прочим своим злоключения пока ещё не до конца сформировалась, нет равенства, одного из условий взаимности.
Но, может быть, мы ошибаемся и есть единый план строительства, но в силу объективных или субъективных причин он нами не просматривается? После того, как один небезызвестный философ заявил о конце истории, у многих сложилось впечатление и ощущение бессмысленности своего существования. Запад столетиями переживал внутренний раскол, затем завоёвывал мир, а после Второй Мировой Войны сражался с коммунизмом. Ныне у него нет цели. На повестку дня снова поднимаются задачи обуздания России, Китая, Ирана. Т.е. он вновь ищет противников. Он не в силах жить в состоянии мира – совсем в духе одного из столпов западной философии. Для него мир, т.е. отсутствие войны – худшее из зол. В таком положении он не способен мобилизовываться
Написать комментарий
24.11.2009 14:08
Человек в лабиринте идентичностей
Человек в лабиринте идентичностей

Любое исследование начинается с вопроса самому себе. Без этого вопрошания невозможна ни одна серьёзная работа. Но как быть, если ключевой элемент поставленной задачи так многогранен и противоречив, как человек? Что делать, если он изо всех сил сопротивляется тому, чтобы его препарировали научными методами на мертвенно бледном столе чистого разума? Ведь этот самый человек живёт в каждом из нас. Он царапается и кусается и не желает выходить наружу.
На самом деле проблема, по-видимому, заключается не в невозможности взглянуть на себя со стороны, но в боязни это сделать. То, что мы в состоянии выяснить о себе, пока скрыто от нас надёжной пеленой неведения, и мы вступаем в тёмный лес без страха, потому что не видим в нём чудовищ. Но если бы кто-то поведал нам о предстоящих неприятностях? Предупредил об опасности? Стали бы мы тогда уверенней или вовсе отказались от задуманного?
Мы уже многое знаем о самих себе. Мы поняли, из чего мы состоим, в каком мире живём, многие даже утверждают, что им известно их предназначение. Учёные без конца и без устали занимаются человеком, т.е. самими собой, выдвигая новые гипотезы и объясняя прежде необъяснимое. Но кто они? Провозвестники светлого будущего? всеведущие гуру? люди, разгадавшие хитросплетения человеческого бытия? или обычные прохожие, сутулящиеся под ветром и бредущие наобум, не разбирая пути? Вообще-то – всё это вместе взятое.
Человек – не данность, и в том вся его сложность. Он вечно меняется, перетекает из одного состояния в другое, путается в собственных ногах, спотыкается и гордо шествует дальше. Ведь он единственный, кто видит небо над собой, пронзительное и такое тоскливое, а ещё у него есть душа. И пусть подобное утверждение ненаучно, никто не откажется от своей души.
Выхватить из общего порядка мгновение очень сложно. Любой, кто нечаянно вглядывался в зеркало, не узнавал себя. Он видел чужие складки, морщины, дефекты, волосы, родинки, пятна… Он привык к себе другому, он выдумал себя. И его фантазия не совпала с реальностью. Так кто же мы такие? Что есть человек? Как ответить на вопрос, кто я?

1.
Вопрос об идентичности – вопрос, скорее, праздный. Даже тривиальный. Так и видится ситуация, когда у человека интересуются на улице, кем он является. Ответы, разумеется, будут разными, но все они уложатся в единый диапазон. Люди поведают о том, что они – врачи, дворники, любящие родители, не всегда послушные дети, любовники, страдальцы и несчастные, начальники, христиане, мусульмане, музыканты, даже птицы без перьев. Несколько оригиналов непременно назовут себя эльфами, просто людьми или самими собой. В том смысле, что я – это я, такой, какой я есть, без дальнейших разъяснений.
Во всём этом месиве слов и фраз, однако, можно обнаружить две составляющих человеческой идентичности. Но пока оставим наши предположения в уме. Лучше проследим за этими интервьюируемыми дальше. Представим, что последует за подобным опросом.
Вот пришёл некто домой, и вспомнилось ему или ей, что спрашивали его (да простит нас прекрасный пол, но так и в самом деле привычней и проще) о том, кто он такой. И ответил он…, пускай «врач». Но является ли он врачом? Ведь кто такой врач? Это человек, лечащий других людей. А если он онколог, и все пациенты его умирают? Может, стоило тогда сказать что-нибудь вроде «член гаражного кооператива»? Но он давно не ходит на его собрания, а с соседями по боксу и вовсе не здоровается. Вероятно, надо было буркнуть – автомобилист? Но и тут промашка. Родную машину он не знает, и если, не дай Бог, встанет на дороге, придётся голосовать и просить о помощи. Всё-таки правильно он поступил, произнеся «врач». Или неправильно?
Ни один человек на Земле не способен запросто ответить на данный вопрос. Если мы говорим о себе в смысле профессии, то тогда упускаем из виду нашу личную жизнь, свои хобби и пристрастия, свои предпочтения и заветные мечты, некую свойность. Но если поступаем наоборот, то получается, что мы выглядим как странная социальная аномалия, без полезных навыков, без связей с другими, без положения в обществе.
Таким образом, вопрос об идентичности – это подвох, подножка на ровном пути. Потому что односложно ответить на него невозможно, а во множестве слов запутаешь и себя, и своего визави. Куда ни кинь – всюду клин. И это ещё полбеды.
Вторая напасть кроется в том, что мы не являемся кем-то одним. На улице, когда нас спрашивали, мы были злы и торопились, и бросили что-то, сами толком не разобрав, что же кидаем. А после обеда нам стало лучше, мы подобрели, но уже никто не торопится интересоваться нашей идентичностью. А как было бы здорово…
На протяжении своей жизни мы перемеряем огромное количество самой разнообразной одежды, но лишь малая её толика остаётся при нас сколько-нибудь продолжительное время. Всё остальное выбрасывается либо вследствие ненадобности, либо отсутствия к нему всякого интереса, либо вредности, либо… да мало ли какие могут быть причины. Как уже было отмечено выше, человек непостоянен.
И третье. Ответив «врач», мы упустили из виду что-то очень важное. И никакие уточнения уже не помогут. Сколько на свете эндокринологов? А онкологов? А хирургов? В конце концов, мы же не просто «врачи», но имеем определённую специализацию, работаем в конкретном лечебном учреждении, сидим в каком-то кабинете и принимаем пациентов по строгому графику или не строгому. Одним словом, называя себя «врач», мы тем самым словно упрощаем самих себя. Оттого что это слово не выражает нас полностью, на все сто процентов. Даже если такой ответ нас, в общем и целом, удовлетворяет.
Человек – это не только и не столько социальная роль, но что-то ещё. Как со всем этим быть? Ведь все ответы равно верны и одинаково фальшивы.
Решение проблемы лежит на поверхности. Наша идентичности не есть что-то цельное, она как кубик Рубика многослойна и переменчива. Можно повернуться одной гранью – и получится одно, а другой – совершенно другое. Вместе с тем никаких противоречий не возникает, потому что всё это в совокупности и есть ответ на вопрос, кто мы такие.
Всё было бы замечательно, если бы мы не одно «но». Говоря о том, что идентичность многогранна, мы замечаем различия между людьми – любой есть индивидуальность, но пропускаем их схожесть – каждый есть член общества. Это и есть те самые две составляющие, о которых речь шла выше.
С одной стороны, всякий человек представляет собой что-то непохожее по отношению ко всем остальным. Мы имеем разные конституцию, биологические особенности, личный опыт, живём в разных местах и эпохах, чувствуем и осознаём мир со своей собственной позиции. С другой стороны, индивид лишь по видимости отделён от прочих. Каждый живёт в некоем обществе, принадлежит к различным его группам, стратам, категориям. То есть существует то, что нас разделяет и то, что нас объединяет. Индивидуальность уникальна, социальность – множественна. Разумеется, они некоторым образом соотносятся друг с другом. Но об этом мы вспомним немного позже. А пока присмотримся к ним повнимательнее.
Начнём с индивидуальности. Какова она? Отвечая на наш вопрос, мы, имея в виду именно её, вправе ответить: я – это я. Но кто этот я? Как он есть? И кто он есть?
Большинство людей не в состоянии справиться с подобным заданием без привлечения социальных ролей, а если и справляются, то страдают тавтологией. Нам же важно понять, в чём суть индивидуальности. Представим себе некоего Я. И он говорит, что он сводится к себе самому. Однако так ли это?
Часто можно услышать, что кто-то вышел из себя, изменил себе, был непохож на себя. Подобные заявления всегда удивляют. Если человек вышел из себя, то как зайти обратно? Если он изменил себе, то как себя простить? Если стал непохож на себя прошлого, то с кем он теперь зеркален? В данных выражениях имеется в виду нечто иное. Фактически они означают, что есть некто застывший, замороженный и неподвижный, т.е. существует некий образец, с которым соизмеряют все изменения. И если оказывается, что изменения переходят определённые границы, то они качественно преобразуют деятеля, носителя реакций, чувств и мыслей. Я – такой, потому что установил для себя рамки, в которых я похож на Я. Но вне пределов я становлюсь другим, не-Я.
Предположим, кто-то не любит изюм. Это означает, что он может потреблять в пищу всё, кроме изюма. Если же он вдруг станет уплетать этот сухофрукт, то он окажется другим.
Понятно, что корить себя за изюм глупо, также глупо отказывать себе в переменах. В конце концов, что такого в том, чтобы полюбить то, что прежде было неприятно, и разлюбить то, что раньше вызывало восторг. Не станем же мы запрещать детям расти, а мальчикам и девочкам вместо бывшей вражды испытывать друг к другу симпатию. Конечно, нет. Но как нам тогда справиться с этой трудностью?
Вообразите ноту «ля» (или «ми» - это не важно). Вначале она звучит громко, затем тише и тише. И окончательно затухает. С самого первого и до самого последнего мгновения она была «ля», и ничем иным. Значит, в ней осталось что-то конкретно индивидуальное, что не зависит от громкости. То же самое и с человеком. Понятно, что нет ничего такого, что бы не претерпевало никаких изменений. Если мы продолжим аналогию, то голос каждого подвержен ломке, может осипнуть, понизиться в тональности, захрипеть, утихнуть или, того хуже, исчезнуть. Однако голос, вылетающий из моего рта, по-прежнему будет принадлежать мне. Это будет мой голос.
Те пертурбации, с которыми мы вынуждены мириться в течение всей своей жизни, зачастую производят неизгладимое впечатление на тех, кто видит их впервые. Чужие дети растут быстро. Чужие успехи всегда стремительны. Чужие груши слаще. Нам скучно смотреть на то, как распускаются цветы на рассвете, но, включив быструю перемотку, мы избавляем себя от необходимости быть вместе с ними каждое мгновение. Один шаг, второй, третий… Сами по себе они невообразимо тоскливы, но в сумме они составляют путь в многие и многие километры. Переживая свои минуты в себе самом, наблюдая за каждым движением цветка и координируя всякий шаг, человек изменяется постепенно, не сразу. А значительное видится лишь на расстоянии. Поэтому за другими мы замечаем то, чего не видим под собственным носом. Маленькие штрихи образуют полотно, но лишь тогда, когда накопят некоторую массу, позволяющую им перейти в новое качество.
Человек, естественно, не вечен. Он вечен в движении. Наша индивидуальность – это поток, постоянство изменений. И только благодаря тому, что мы запечатлеваем любое, даже самое мелкое и ничтожное дуновение своего Я, мы вправе отождествлять себя с ним.
Разумеется, мы обязаны рассмотреть и исключения из данного правила. Иногда случается так, что со временем и пространством происходит что-то неладное, и человек оказывается не в силах зафиксировать разыгрывающееся с его Я действо. Поручителями перемен тогда становятся окружающие наблюдатели, обеспечивающие преемственность этого самого Я. Индивид может не узнать себя, чувствовать себя в чужом теле, не понимать то, что с ним приключилось. Но даже и при таких обстоятельствах у человека не остаётся выбора. Жить ему приходится с тем, что есть, а главное – там, где есть, т.е. в самом себе. Пусть и незнакомое, чуждое, не переваренное или вовсе неприемлемое, но всё это – он сам. И человек привыкает, смиряется. Его старая сущность притирается к новой. Отсюда мы можем заключить, что мы всегда и везде остаёмся самими собой, изменяя себя, запечатлевая то, что с нами произошло, и обновляя собственное Я.
Где же можно найти эту истинную, ничем не прикрытую, нагую индивидуальность? Вообще-то, нигде. В чистом виде она не встречается. В качестве примеров, причём несколько условных, могут послужить обитатели дома для умалишённых. Они выдумывают собственные миры, живут своими особыми правилами и плохо ладят с окружающими людьми. Однако и в них мы обнаруживаем то, что составляет вторую часть идентификации – социальность. В частности, они говорят на знакомом нам языке, пусть даже и используя неологизмы, одеваются в более или менее привычную для нас одежду, принимают пищу так, как это делают прочие и т.д. По сути, они сохраняют, хотя и в урезанном виде, связь с обществом, их воспитавшем.
Индивидуальность же в идеале – это человек, сотворивший себя сам. Это означает, что он в состоянии обойтись без какой-либо помощи со стороны других. В таком случае резонно встаёт вопрос о его человечности. Может ли быть человек без социума? Вопрос из разряда риторических. Разумеется, без общества нет и человека.
Однако в качестве рабочей модели мы вполне вправе пренебречь невозможностью чистой индивидуальности, приняв данный концепт на вооружение. По крайней мере, нам будет спокойно за те выводы, которые последуют ниже.
Итак, человек индивидуален уже хотя бы потому, что он уникален в интеллектуальном и физическом отношениях (о прочих мы поговорим позже). Эта несводимость к кому-либо другому не зарабатывается и не даруется кем-то свыше – она просто есть. Поэтому, отвечая на вопрос, кем мы являемся, мы можем без зазрения совести ответить – самими собой. Самотождественность – не банальное равенство я и Я. Это констатация факта изменчивости и постоянства моего потокового существования.
Обратим теперь свой взор на социальность. Что же она такое? Откуда она берётся? И что такое общество? Попробуем ответить на эти вопросы по порядку. Социальность – это некое свойство, позволяющее человеку быть частью чего-то большего, чем он является сам. В данном случае абсолютно неважно, к какой группе принадлежит индивид – большой или малой. Существенно то, что он ассоциирует себя не только с самим собой, заявляя, что он – это он, но и с посторонними, не входящими в его тело людьми. И потому в игру вступают чужие мнения. Прежде всего, о том, кем и чем мы представляемся окружающим. И для того, чтобы учесть их суждения о нас, мы обязаны прислушиваться не только к самим себе (этого никто не в силах отменить), но и к тем, что стоят рядом с нами. Мы должны чувствовать их не как предметы обстановки, но как равных себе.
Равенство в данном случае не имеет ничего общего с тем, что под ним подразумевает политическая философия. Это не одинаковый суповой набор для всех. Мы слушаем других не потому, что считаем их более сведущими, но потому, что им известно то, чего не знаем мы. Они видят нас со стороны. Естественно, их оценка нашей внешней жизни не обязана совпадать с нашей собственной оценкой. Голос, записанный на плёнку, звучит для человека дико и незнакомо. Это не его голос. Но именно данные звуки слышат близкие, хочет он того или нет.
Для того чтобы понять, что говорят (во всех смыслах) нам посторонние, необходимо иметь с ними общий язык. Внешняя схожесть, конечно, несколько упрощает этот процесс, но не более того. Взаимопонимание реализуется лишь в определённых условиях – при наличии некоторой сигнальной системы, которая была бы довольно легко воспроизводима и воспринимаема каждым участником беседы. Современным людям, да и многочисленным предшествовавшим им поколениям повезло – языки придумали до них, нужно было просто выучить соответствующий набор условностей. Но ведь когда-то их надо было выдумать, договориться. А как договариваться, если нет способов ведения диалога?
Увы, но мы вынуждены оставить этот небезынтересный вопрос. В какой-то степени, подобная коллизия приключается с любым человеком. Дети, если к ним внимательно прислушаться, могли бы дать неплохой материал для размышлений. Но и без их помощи ясно, что под одними и теми же знаками, символами, словами, позами и жестами люди понимают разные вещи. Сколько судеб было разбито из-за неправильных и некорректных трактовок!
Впрочем, нам незачем предаваться унынию. Важно другое. Процесс общения не однороден. Одно дело, когда мы беседуем с близкими нам людьми, другое дело – с незнакомцами. В первом случае передача информации зачастую обходится самым минимумом усилий, во втором – опять же нередко вообще не удаётся достучаться до собеседника. Поэтому мы разделим близких и дальних на две категории, которые в последующем внесут весомый вклад в разрешение вынесенной в заглавии проблемы.
Что касается близких людей, то они, как правило, лучше нас знают. Это означает, что они либо больше, по сравнению со всеми остальными, с нами общаются, либо были свидетелями некоторых скрытых проявлений наших душ. Это, в свою очередь, приводит к тому, что они могут значительно более адекватно разбираться в нас самих, нежели мы сами. Именно с такими людьми нам комфортно, легко и просто, несмотря на все наши разногласия и разночтения.
В подобного рода отношениях человеческая индивидуальность находит себе гораздо больше каналов выражения. По многим пунктам не надо стесняться, и наша сущность вылезает наружу почти в неприкрытом виде. Условности эфемерны и призрачны и касаются исключительно наиболее существенных моментов, которые способны подорвать близость и душевность. Здесь социальность, как легко заметить, тесно соприкасается с индивидуальностью.
Однако не стоит обольщаться по поводу безоблачности таких связей. Мало того, что в них непременно присутствуют трения и раздоры (ближние же видят много неприятного и гадкого в нас, что приводит к отторжению), но к тому же они содержат более скрытые и зачастую совершенно неявные коды и шрифты, недоступные дальним. Расплата за ошибки коммуникации в этих сообществах лежит всецело на тех, кто выдумывал особые способы ведения беседы. С другой стороны, разработка и выстраивание общения опять же удел самих людей.
С близкими мы обязаны договориться. В противном случае, при нежелании контактировать по данному поводу, нам не остаётся ничего иного, кроме принятия уже готовых клише, сочинённых посторонними, а это по цепочке ведёт к превращению из близких в дальних. Разумеется, в ходе этого процесса близкие пытаются как можно более тонко и аккуратно обращаться с индивидуальностями другого, но это не всегда возможно, и уж тем более нежелательно. Завуалированное насилие осуществляется в ближних кругах повсеместно и ежечасно. Просто нередко мы вообще не обращаем на это внимание, считая готовые методы общения само собой разумеющимися. Ведь в ходе строительства путей коммуникации мы меняемся, причём взаимно.
Старинные друзья могут многое рассказать о своих ссорах, драках, долгих периодах молчания и оскорблениях. Притирание почти всегда значит мозоли – они саднят, но они любимые. Одновременно их трудно разлучить, потому что часть их стала частью другого, потому что неприятности, которые им доставляют эти отношения, не стоят и десятой доли той боли, которую им довелось принести друг другу. Это почти что секта – тайное общество с собственным уставом и упёртыми адептами.
Чем же характеризуется круг близких людей? Во-первых, они равны. И не совсем в том смысле, что мы описали выше. Конечно, мнение друга важно для вас. Он видит вас со стороны, но в том-то вся и проблема, что его глаз замылился. И если вы серьёзный человек, то не станете слепо доверять другу. И снова – большое видится на расстоянии. А друг отойти никак не может.
Нет, равенство тут несколько иного свойства. Какой бы вклад в общение не делал человек среди близких, он равен в своём праве говорить. И даже если его не слушают, это, всё равно, информация. Он также равен с другими в том, что принимал участие в создании данного коллектива и тех способов, которыми его члены пользуются при беседе. Наконец, он равен в том, что он составляет ровно единицу от того количества людей, которые образуют данное сообщество.
Мы предлагаем назвать круги близких людей сетью. Она подвижна, пластична, гибка, податлива, упруга, но и хрупка, инертна, консервативна. Она учитывает интересы каждого, но и заставляет любого принимать соответствующие правила игры. Она не жаждет перемен, потому что они разрушают её. Как бы то ни было, но сеть – это аналог жизни, со всеми её плюсами и минусами.
Не надо заблуждаться по поводу одинаковой ценности каждого участника сети. Исчезновение из дружеской компании балагура и весельчака ударит по ней больнее, чем пропажа тихони и молчуна. Однако это нисколько не противоре
Написать комментарий
на 20 записей назад на 20 записей вперед
Архив | Дневники | Новости | Календарь
Вести дневник и оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Логин:
Пароль:
Зарегистрироваться
Последние сообщения
Основные положения
Правила
Всего дневников: 764

Пользователей
в системе: 3386

Всего записей
и комментариев: 59465

Записей и комментариев
за последние 24 часа: 0
 ПОИСК ПОСТОВ
  по автору:
  по тексту:
 АКТИВНЫЕ ДНЕВНИКИ
 Все дневники  
e-mail: admin@arxiv.su       О проекте       RSS       Дизайны
©2009-2017 Архив. Все права защищены
Designed by tanyu6ka